Индустрии нужна комиссия по сексизму

435px-Esrb_ratings.svg

Новый подкаст «Как делают игры» на данный момент еще не записан, но он будет в том числе и про сексизм. А я тут готовил очередной фактик для VGF, и вот о чем подумал.

В прошлом году у определенной категории людей возник социальный запрос на тему того, что им нравится или не нравится в играх. Запрос оказался настолько огромен, что он уже прокатился по всей индустриальной прессе и поломал не одну человеческую судьбу, но проблему при этом так и не решили.

Речь сейчас идет не о конкретно «Геймергейте», который никто толком не может сформулировать, а именно о движении за то, чтобы в играх что-то было или, наоборот, не было. В стране победившей Первой поправки реализовать все желания невозможно в принципе, но можно найти компромисс.

Как я уже писал ранее, у меня есть правило — если нужно сделать что-то хорошо, то я сначала смотрю, как с этим справились другие, и насколько мне понравился результат, а потом уже делаю это с учетом их опыта. В применении к условному «Геймергейту» индустрии нужно посмотреть на самые успешные случаи, когда общественный резонанс резко менял ландшафт гейминга.

mk_release_hype

В сентябре 1993 года в магазины США поступили сразу две версии игры Mortal Kombat. Помимо высокой реалистичности (для изображения бойцов использовались фотографические кадры с живыми актерами) одна, предназначенная для приставки Sega Megadrive, содержала такую новую для домашних консолей особенность, как повышенная кровавость и жестокость сцен. Другая же, выпущенная для Super Nintendo Entertainment System, была попроще — в ней «фаталити» не такие жестокие, а кровь из бойцов не вылетала вообще. Эта разница символизировала и разницу аудиторий — Nintendo ориентировалась на все возрасты и всячески пресекала желание разработчиков подвинуть границы дозволенного, а Sega ориентировалась на подростков и допускала любые эксперименты, порой высмеивая Nintendo за «беззубость».

MK, еще будучи игрой для аркадного аппарата, породил серьезный вопрос — если родители хотят оградить детей от жестокого контента, как им это сделать? Тогда еще не было жаждущих внимания блоггеров, разработчиков с отклонениями психики и скучающих троллей, поэтому дискуссию быстро перевели в политическую плоскость, и уже на следующий год появилась ассоциация ESRB. Издателей игр обязали отправлять в ассоциацию свои продукты, чтобы та могла их посмотреть, показать случайной выборке отдельные моменты и с помощью опросов определить степень неоднозначности контента, после чего выдать игре рейтинг возрастного ограничения.

Интересно, что и у Sega, и у Nintendo уже была своя система маркировки игр, сделанная по образу и подобию системы MPAA (аналогичная ассоциация для деятелей киноиндустрии). Поскольку они законного веса не имели, это были не более чем информирующие значки для продавцов и родителей. Но в случае с ESRB рейтинг — это уже не рекомендательная опция, а обязательная, поэтому американский продавец может понести серьезное наказание, если продаст товар с возрастным ограничением лицам, под него подпадающим.

В России эту тему ввели несколько лет назад в первой редакции Закона о защите детей от вредоносной информации (я писал на эту тему статью — выложу как-нибудь), но прожила она очень недолго, потому что взбесившийся принтер вдруг начал выжигать каленым железом, кажется, вообще все, что может попадать под 18+. Как следствие, в еще пахнущих типографской краской рейтингах смысл отпал полностью. Кстати, 1С по собственной инициативе маркировала издаваемые игры по образцу PEGI (европейский аналог ESRB) еще до введения российской системы рейтингов.

ESRB-2

Так вот, на основе этой все истории я предлагаю следующее: если у вас подгорает по поводу сексизма в играх, то вы можете пойти к своему депутату (или сенатору, смотря где вы живете) и предложить законопроект, по которому в государственную систему возрастных рейтингов добавят информационные значки типа «в игре нет негров» или «главный герой — женщина». Если обе палаты поддержат закон — значит, народу действительно важно знать, есть ли в предлагаемой им игре гомосексуалисты, и можно ли там убивать мексиканцев.

И тогда все будут счастливы, кроме, может быть, Мизулиной, потому что она уже давно все это запретила.